Cлово "БУЛГАРИН"


А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F I J L M N P Q R S T U V
Поиск  

Варианты слова: БУЛГАРИНА, БУЛГАРИНУ, БУЛГАРИНЕ, БУЛГАРИНЫМ

1. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава пятая
Входимость: 8.
2. Николай Скатов. Некрасов. (часть 4)
Входимость: 8.
3. Авдотья Панаева. Воспоминания. Примечания
Входимость: 5.
4. Николай Скатов. Некрасов. (часть 6)
Входимость: 3.
5. Авдотья Панаева. Воспоминания. Очерк Чуковского
Входимость: 1.
6. Недавнее время (А. Н. Еракову)
Входимость: 1.
7. О погоде (уличные впечатления)
Входимость: 1.
8. Говорун (Записки петербургского жителя А. Ф. Белопяткина)
Входимость: 1.
9. * * * (Он у нас осьмое чудо -...)
Входимость: 1.
10. Фельетонная букашка
Входимость: 1.
11. Николай Скатов. Некрасов. (часть 5)
Входимость: 1.
12. Николай Скатов. Некрасов. (часть 11)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава пятая
Входимость: 8. Размер: 33кб.
Часть текста: сохранить большое хладнокровие, чтобы запомнить столько мелких подробностей в сценах, какие происходили на горевшем пароходе. Я уже слышала раньше об этой катастрофе от одного знакомого, который тоже был пассажиром на этом пароходе, да еще с женой и с маленькой дочерью; между прочим, знакомый рассказал мне, как один молоденький пассажир был наказан капитаном парохода за то, что он, когда спустили лодку, чтобы первых свезти с горевшего парохода женщин и детей, толкал их, желая сесть раньше всех в лодку, и надоедал всем жалобами на капитана, что тот не дозволяет ему сесть в лодку, причем жалобно восклицал: "mourir si jeune!" (умереть таким молодым!). На музыке я показала этому знакомому, - так как он был деревенский житель, - всех сколько-нибудь замечательных личностей, в том числе Соллогуба и Тургенева. "Боже мой! - воскликнул мой гость, - да это тот самый молодой человек, который кричал на пароходе "mourir si jeune". Я была уверена, что он ошибся, но меня удивило, когда он прибавил: "у него тоненький голос, что очень поражает в первую минуту, при таком большом росте и плотном телосложении"[073]. Мне все-таки казалось невероятным, чтоб это был Тургенев, но через несколько времени я имела случай убедиться, что...
2. Николай Скатов. Некрасов. (часть 4)
Входимость: 8. Размер: 61кб.
Часть текста: скорбью уже не к кому больше идти. Для самого страдания не оказалось выходов ни к чьему состраданию. Круг безысходности замкнулся. И разомкнется только тогда, когда сам он в себе самом откроет сострадание, то есть возникнут "посылки" к другим и так - "круговая порука", когда на других изольет тоску по себе самом и на этом, собственно, станет великим, и именно русским, народным поэтом. Но это позднее. Отсутствие же внешних житейских проявлений скорби и страдания, как и почти всегда у Некрасова, говорит о тем большей глубинности потрясения: до поры до времени все будет загнано внутрь. То же и с еще одной жизненной стихией. Впервые за три года он снова - и на довольно долгий срок - вошел в жизнь русской деревни. Но это тоже пока никак ни в чем не проявилось и не сказалось: ни в письмах, ни в каких-то литературных писаниях. А ведь, казалось бы, он уже должен был и мог смотреть на деревню взглядом писательским, наблюдательным, изучающим - однако и здесь, видимо, все неосознанно уйдет вглубь, в какие-то запасники души, которые откроются позднее - и уже не в деревне. В деревне же бойко вершится городская литературная поденщина - на будущий прокорм. "Есть у меня, - сообщает Некрасов Кони из Ярославля в конце ноября, - готовая повесть "Антон", но она слишком велика - листов пять печатных... разве в будущий год годится. Написал драму в 4-х актах, да, кажется, неудачно... Водевиль в 3-х актах начал, да все еще не соберусь кончить... Потеряв надежду на постоянную работу, я тороплюсь наготовить разных произведений, которые можно бы продать поштучно для выручки денег на содержание своей особы... собрал также несколько уморительных книжонок, напечатанных в Ярославле, - пишу о них статью под заглавием "Ярославская литература"; все пришлю скоро, если не приеду сам... Собираюсь в начале декабря выехать непременно". Пробудилась три года подавлявшаяся в Петербурге и насытилась в Грешневе всегда...
3. Авдотья Панаева. Воспоминания. Примечания
Входимость: 5. Размер: 71кб.
Часть текста: конторе сначала в качестве переводчика, а потом - начальника репертуара. - Доктор М.П.Марокети был дряхлый чудак, лечивший всех больных камфорою. О нем сохранились стишки: Доктор Марокети, Хилый и больной. Все болезни в свете Лечит камфорой. [002] А.Д. Киреев, управляющий конторой императорских театров. Впоследствии проворовался. - Д.Г.Ротчев, поэт, переводчик пьес Шиллера и Виктора Гюго. - Павел Степанович Федоров, плодовитый драматург, написал и перевел 74 пьесы. Впоследствии - "деспот русской сцены", глава театрального училища и начальник репертуара. - Крутицкий, знаменитый "казнокрад: поставленный наблюдать за сборами театральных кассиров, он нажил на этом деле три дома. Похитил даже бронзовые статуи, украшавшие Александрийский театр! [003] Граф Михаил Андреевич Милорадович (1771-1825), петербургский генерал-губернатор, родом серб, был поставлен во главе комитета "для решения высших театральных вопросов". Оказывал большое покровительство Брянскому. Управлял театром деспотически: грозил талантливым артисткам, что посадит их в смирительный дом: знаменитого трагика Каратыгина заточил в Петропавловскую крепость; запретил театралу П.Катенину посещать театры и т.д. [004]...
4. Николай Скатов. Некрасов. (часть 6)
Входимость: 3. Размер: 54кб.
Часть текста: с совестью своей, Но где мы снисхожденье купим Трудом у мыслящих людей.   В 1846 году Некрасов, "собравшись с силой", только-только обратился на оный - журнальный путь. Еще не представляя тогда, по-видимому, ни характера "сделок с совестью", ни объема труда, ни даже, наверное, меры неспособности к "снисхожденью", пусть и у "мыслящих людей", - то есть всего того, что потребует в русских условиях журнал. И, может быть, ощущая только одно: что же за чрезвычайная для России эта вещь - журнал: "Отечественные записки" с Белинским жили перед глазами. Правда, "Отечественные записки", хотя бы в одном отношении, уже себя и изжили. Их главный мотор - Белинский, в силу нещадной эксплуатации хозяином - Краевским, выработался: "У Краевского я писал даже об азбуках, песенниках, гадательных книжках, поздравительных стихах швейцаров клубов (право!), о книгах о клопах, наконец, о немецких книгах, в которых я не умел перевести даже заглавия, писал об архитектуре, о которой я столько же знаю, сколько об искусстве плести кружева. Он меня сделал не только чернорабочим, водовозной лошадью, но и шарлатаном". Конечно, ни "Физиология Петербурга" Некрасова, даже при участии Белинского, ни тем более "Первое апреля" никак не могли претендовать на что-то подобное журналу уже по крайней своей односторонности. Но "Петербургский сборник" оказался настоящей генеральной репетицией, прямо предшествовавшей новому дебюту на журнальной арене страны. Сам-то дебют назрел. Не было только дебютанта. Учредить в России новый журнал - дело было почти невероятным: требовалось монаршее разрешение. Известна царская резолюция на...
5. Авдотья Панаева. Воспоминания. Очерк Чуковского
Входимость: 1. Размер: 83кб.
Часть текста: этой эффектной брюнетке! Она вечно в кругу исторических, замечательных, знаменитых людей. Они ее ежедневные гости. Герцен приехал из Петербурга в Москву и прямо в ее дом, к ее мужу, - не нахвалится ее гостеприимством: "Она мила и добра до невозможности, холит меня, как дитя", - пишет он из Петербурга жене [226]. Белинский ее сосед и приятель. Он тоже очарован ее добротой: "Попробуйте, - пишет он ее мужу, Панаеву, - попробуйте отдать деревню в ее распоряжение, и вы увидите, что через полгода, благодаря ее доброте и благодетельности, ваши крестьяне... сделаются сами господами, а господа сделаются их крестьянами" [227]. Герцен, Белинский, Достоевский, Некрасов - какие имена, какие люди! И Тургенев, и Гончаров, и Грановский, и Кавелин, и Лев Толстой - все у нее за столом, у Пяти Углов или потом у Аничкина моста, и, кажется, если бы в иной понедельник вдруг обрушился в ее гостиной потолок, вся русская литература погибла бы. У нас не было бы ни "Отцов и Детей", ни "Войны и Мира", ни "Обрыва". Ее гостиная или, вернее, столовая - двадцать лет была русским Олимпом, ...

© 2000- NIV