Cлово "ФИЛОЛОГ"


А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F I J L M N P Q R S T U V
Поиск  

Варианты слова: ФИЛОЛОГОМ

1. Зонтиков Н. А.: Н. А. Некрасов и Костромской край - страницы истории. Стихотворение "Дедушка Мазай и зайцы"
Входимость: 1.
2. Зонтиков Н. А.: Н. А. Некрасов и Костромской край - страницы истории. Некрасов и Костромской край: 1878 год - начало XX века
Входимость: 1.
3. Нифонтов В.Я.: Мизенец
Входимость: 1.
4. Николай Скатов. Некрасов. (часть 7)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Зонтиков Н. А.: Н. А. Некрасов и Костромской край - страницы истории. Стихотворение "Дедушка Мазай и зайцы"
Входимость: 1. Размер: 36кб.
Часть текста: жена Зинаида Николаевна, с которой поэт сошелся недавно. По мнению А. Ф. Тарасова, Некрасов приехал в Карабиху в середине июня 384 , но, вероятнее, это случилось на рубеже второй и третьей декад месяца. Вскоре после приезда в Карабиху Некрасов написал едва ли не самое знаменитое своё стихотворение «Дедушка Мазай и зайцы», которое сразу послал М. Е. Салтыкову-Щедрину в его подмосковную усадьбу Витенево. Уже 17 июля 1870 года тот ответил: «Стихи ваши прелестны» 385 . Следовательно, стихотворение «Дедушка Мазай и зайцы» написано примерно в период между 25 июня и 10 июля 1870 года (а опубликовано оно было в январском номере «Отечественных записок» за 1871 г.). К сожалению, стихотворение «Дедушка Мазай и зайцы» практически не изучалось с точки зрения истории его возникновения. А. Ф. Тарасов полагает, что летом 1870 года вместе с Зинаидой Николаевной Некрасов «через Грешнево (...) отправился в костромские места» 386 . Подтверждением этого, по его мнению, служит то, что наброски стихотворения «Как празднуют трусу», где говорится о посещении поэтом Грешнева («Утром мы наше село посещали, где я родился и взрос»), «находятся на обороте листа с черновыми набросками “Дедушки Мазая...” (II, 732)» 387 . А. Ф. Тарасов предполагает, что в 1870 году Некрасов с Зиной посетил и Шоду. Выше уже писалось, что мы сомневаемся в приезде поэта в 1870 году...
2. Зонтиков Н. А.: Н. А. Некрасов и Костромской край - страницы истории. Некрасов и Костромской край: 1878 год - начало XX века
Входимость: 1. Размер: 60кб.
Часть текста: скончался в Пасху 1883 г. 551 , которая в том году пришлась на 18 апреля. Не подлежит сомнению, что отпевание его произошло в Успенской церкви в Жарках, на приходском кладбище у стен которой и завершился его земной путь. Хотя формально костромскому некрасоведению более ста лет, вопрос о месте погребения Гаврилы Яковлевича практически никогда не вставал. Только недавно Нина Григорьевна Захарова, праправнучатая племянница некрасовского «друга-приятеля», высказала мнение, что Гаврила Яковлевич был похоронен на ныне заброшенном т. н. «Родительском кладбище», находящемся в 4 верстах по течению Мезы ниже Шоды. Во вступлении к сборнику своих стихов «Во власти света», вышедшему в 2003 году, она пишет: «…прах Гаврилы Яковлевича и Семена Яковлевича, как и прах всех первопоселенцев, покоится в лесу, обступившем и поглотившем первоначальное – родительское – кладбище. Оно находится в четырех километрах от деревни по направлению к старому Мискову, недалеко от дороги, на возвышенном месте, называемом косогор» 552 . Однако это мнение, судя по всему, не соответствует действительности. В метрических книгах Успенской церкви в Жарках (к сожалению, они сохранились только, начиная с 1885 г.) все умершие в 1885-1917 гг. жители Шоды значатся похороненными «на кладбище при церкви», т. е. в Жарках. За более чем 30-летний период нам попалось только одно исключение – скончавшийся 19 апреля 1905 года крестьянин д. Шода Стефан Андреевич Сибирев, который 25 апреля после отпевания в Успенской церкви был погребен «на раскольническом кладбище в лесу по случаю разлития воды» 553 . Конечно, прямых свидетельств того, что Гаврила Яковлевич состоял прихожанином единоверческого храма в Жарках, у нас нет, но...
3. Нифонтов В.Я.: Мизенец
Входимость: 1. Размер: 12кб.
Часть текста: но и просто грамотная Россия почтит признательным воспоминанием одного из самых любимых своих поэтов. Радуюсь, по этому случаю сказать несколько слов об одном из знакомств поэта, хотя и охотничьем только, но, думаю, не лишенном известного интереса, по крайней мере, для нас, костромичей. Достаточно припомнить, какое значение придавал сам поэт своим летним поездкам на охоту. Как восторг! За перелетной птицей Гонюсь с ружьем, а вольный ветер нив Сметает сор, навеянный столицей, С души моей. Я духом бодр и жив, Я телом здрав. Я думаю... мечтаю... Я сам себя, читатель, нахожу... 2 Может быть, некоторыми из этих отрадных минут поэт был обязан и Гавриле Яковлевичу Захарову, крестьянину д. Шода, Костромского уезда, охотнику, который удостоился получить посвящение одного из лучших произведений Некрасова, как «друг и приятель». Здесь я передам рассказ о том, как Николай Алексеевич Некрасов познакомился с Гаврилой. Это сделать мне тем легче, что Шода находится в родной мне Мисковской волости. Наши крестьяне, будучи знакомы с народными произведениями Некрасова, всегда с уважением и гордостью упоминают о посещении Некрасовым их мест, и поэтому мне еще в детстве приходилось слышать, что «сам Некрасов приезжал охотиться в Миское». Нужно отметить, что Мисковская волость издавна славилась своими охотничьими угодиями. Охотники отдаленных местностей часто говаривали, как передают: «Эх, закатиться бы в Мизское, там мы настреляли бы дичи». Многие и наезжали. Действительно, волость эта, расположенная в низменной части бассейна реки Костромы, покрыта вся болотами и озерами, с привольными местами для болотной дичи всякого рода. Поэт оставил описание Мисковской волости в стихотворении «Дедушка Мазай и зайцы». Вёжи, из которых происходил старый Мазай, принадлежат к этой же волости. Нравится мне деревенька его: Летом её убирая красиво,...
4. Николай Скатов. Некрасов. (часть 7)
Входимость: 1. Размер: 58кб.
Часть текста: меркам того времени почти невиданное. Наконец, в-третьих, их жизненный - продолжительный и трудный - роман стал той почвой, на которой родился и "роман" стихотворный - поэтический цикл Некрасова, издавна называемый "панаевским". Собственно, этим-то поэтическим итогом вся история прежде всего и значима - и тогда, и теперь, и всегда. Впрочем, слова были новыми, потому что и дела были не совсем привычными, а в русской жизни девятнадцатого века даже из ряда вон выходящими. И речь не просто о житейских делах, которые и сейчас вроде бы сразу бросаются в глаза. А тогда во все глаза прямо били. Классический треугольник (муж, жена, "друг семейства") предстал в комбинациях совсем не классических. Поначалу: фактический и юридический муж (Иван Иванович Панаев), юридическая и фактическая жена (Авдотья Яковлевна Панаева) и - "друг семейства" (Некрасов). Затем новый триумвират: юридический, но не фактический муж (Панаев), его юридическая, но не фактическая жена (Панаева) и ее фактический, но юридически так и не состоявшийся муж (Некрасов). При этом и после всего Панаев остается фактическим другом обоих, то есть этого нового семейства, другом и уже без всяких кавычек и двусмысленностей. При этом все почти всю жизнь проживают в одном месте: буквально - почти в одной квартире, точнее, на одном этаже. Вот уж сюжетец-то был для постоянных и всяческих толков и перетолков. ...

© 2000- NIV