Cлово "ФИЗИЧЕСКИЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F I J L M N P Q R S T U V
Поиск  

Варианты слова: ФИЗИЧЕСКИЕ, ФИЗИЧЕСКОГО, ФИЗИЧЕСКИХ, ФИЗИЧЕСКИ, ФИЗИЧЕСКОЕ

1. Николай Скатов. Некрасов. (часть 2)
Входимость: 3.
2. Николай Скатов. Некрасов. (часть 20)
Входимость: 3.
3. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава пятая
Входимость: 2.
4. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава шестая
Входимость: 2.
5. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава пятнадцатая
Входимость: 2.
6. Авдотья Панаева. Воспоминания. Очерк Чуковского
Входимость: 1.
7. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава одиннадцатая
Входимость: 1.
8. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава шестнадцатая
Входимость: 1.
9. Николай Скатов. Некрасов. (часть 4)
Входимость: 1.
10. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава третья
Входимость: 1.
11. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава тринадцатая
Входимость: 1.
12. Николай Скатов. Некрасов. (часть 9)
Входимость: 1.
13. Николай Скатов. Некрасов. (часть 15)
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Николай Скатов. Некрасов. (часть 2)
Входимость: 3. Размер: 50кб.
Часть текста: главное воспитание. Ни о каких гувернерах, даже ни о каких, хотя бы сносных, домашних учителях, речи быть не могло. Естественно, жизнь воспитывала полным своим составом. И все-таки в этом некрасовском воспитании, судя по всему в дальнейшем пережитому и написанному, можно выделить ряд обстоятельств. Прежде всего не следует думать только об "оппозиции" Некрасова, особенно Некрасова-ребенка, отрока, молодого человека всей этой жизни,   Где было суждено мне белый свет увидеть, Где научился я терпеть и ненавидеть, Но, ненависть в душе постыдно притая, Где иногда бывал помещиком и я.   И в другом месте о себе, правда, не без молодой и порой чрезмерной романтизации:   Вокруг меня кипел разврат волною грязной, Боролись страсти нищеты, И на душу мою той жизни безобразной Ложились грубые черты. И прежде, чем понять рассудком неразвитым, Ребенок, мог я что-нибудь, Проник уже порок дыханьем ядовитым В мою младенческую грудь.   Некрасов еще в молодости раз и навсегда принципиально отказался есть "хлеб, возделанный рабами". Никогда, в отличие от многих передовых деятелей (Герцен, Огарев, Тургенев...) не имел крепостных, не владел людьми, хотя позднее располагал для этого...
2. Николай Скатов. Некрасов. (часть 20)
Входимость: 3. Размер: 23кб.
Часть текста: видимо, не будучи религиозен в собственном смысле этого слова. Судьба как бы послала ему возможность подтвердить всю натуральность и истинность главной его идеи страданья, доказать ее органичность, засвидетельствовать, что не со стороны он был послан, что он, так сказать, внутренне "призван был воспеть твои страданья, терпеньем изумляющий народ". И сам явил изумляющее терпенье, силу и подвижничество в исполненье как бы эпитимьи, явно им осознанной:   3<и>не Пододвинь перо, бумагу, книги! Милый друг! Легенду я слыхал: Пали с плеч подвижника вериги, И подвижник мертвый пал!   Да не плачь украдкой! Верь надежде, Смейся, пой, как пела ты весной, Повторяй друзьям моим, как прежде, Каждый стих, записанный тобой. Говори, что ты довольна другом. В торжестве одержанных побед Над своим мучительным недугом Позабыл о смерти твой поэт!   Он продолжал писать в страданиях. Теперь уже в страданиях - буквальных, физических, непереносимых. Когда-то он думал, что завершает последними элегиями: они были о себе. Но на самом деле ему суждено было окончить последними песнями: они обо всех. Элегии оказались не последними даже и как элегии. Песни действительно стали последними не только как песни. "Последние песни" - последнее прижизненное издание последних стихотворений поэта. Сама сила страдания, казалось, только увеличивала здесь силу творчества, и собственные муки лишь обостряли восприятие и переживание муки общемировой. И в последних стихах Некрасова мы видим поиск абсолютного утверждения перед лицом абсолютного отрицания - смерти. А находит он его там, где находил всю жизнь, в нынешних же страданиях и более, чем когда-либо.   Великое чувство! Его до конца Мы живо в душе сохраняем, - Мы любим сестру, и жену, и отца, Но в муках мы мать вспоминаем.   Однако постоянный у Некрасова ...
3. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава пятая
Входимость: 2. Размер: 33кб.
Часть текста: необходимо было сохранить большое хладнокровие, чтобы запомнить столько мелких подробностей в сценах, какие происходили на горевшем пароходе. Я уже слышала раньше об этой катастрофе от одного знакомого, который тоже был пассажиром на этом пароходе, да еще с женой и с маленькой дочерью; между прочим, знакомый рассказал мне, как один молоденький пассажир был наказан капитаном парохода за то, что он, когда спустили лодку, чтобы первых свезти с горевшего парохода женщин и детей, толкал их, желая сесть раньше всех в лодку, и надоедал всем жалобами на капитана, что тот не дозволяет ему сесть в лодку, причем жалобно восклицал: "mourir si jeune!" (умереть таким молодым!). На музыке я показала этому знакомому, - так как он был деревенский житель, - всех сколько-нибудь замечательных личностей, в том числе Соллогуба и Тургенева. "Боже мой! - воскликнул мой гость, - да это тот самый молодой человек, который кричал на пароходе "mourir si jeune". Я была уверена, что он ошибся, но меня удивило, когда он прибавил: "у него тоненький голос, что очень поражает в первую минуту, при таком большом росте и плотном телосложении"[073]. Мне все-таки казалось невероятным, чтоб это был Тургенев, но через несколько времени я имела случай убедиться, что Тургенев способен к импровизации. Идя в темный вечер домой с музыки, надо было переходить дорогу, а из ворот, которые ведут из вокзала в город, неожиданно выехала карета....
4. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава шестая
Входимость: 2. Размер: 43кб.
Часть текста: сороковых годах состав итальянской оперы в Петербурге был замечательный; в ней пели знаменитые европейские певцы: Рубини, Тамбурини, Лаблаш; хотя их блестящее сценическое поприще уже было на Закате, но все-таки они своим пением доставляли большое наслаждение. Тогда в партер не ходили женщины; но нашлась одна пионерка, которая своим появлением производила большое волнение в театре; из лож и в партере все смотрели на нее в бинокли, и даже гул пробегал по зрительной зале, так как каждый делал свое замечание о смелой особе. Это была барышня Пешель, бывшая институтка Смольного института, генеральская дочь. Пешель величаво проходила к своему креслу третьего ряда, как бы гордясь своей храбростью. Наружность ее шла к роли пионерки: она была высокого роста, довольно полная, с резкими чертами лица и сильная брюнетка. Она была русская, но тип ее лица был иностранный. Вообще Пешель проявила себя пионеркой не в одном партере итальянской оперы, а и в образе своей жизни. Тогда русские женщины боялись афишировать себя дамами полусвета и всегда старались запастись мужем. Пешель, хотя жила с матерью, но вдова-генеральша играла такую ничтожную роль в салоне своей дочери, что все равно как бы ее не было. Пешель задавала обеды, вечера с итальянскими второстепенными певцами и певицами. На ее обеды и вечера собиралось много светского мужского общества. Всех интересовало знать: кто дает ей средства жить так богато? Кроме пенсии, вдова и ее дочь ничего не имели. Но Пешель умела скрывать имя своего покровителя. Когда она начала сходить с ума от запутанных своих денежных дел, то и высказала имя своего покровителя, удивив всех, потому что он был важное чиновное лицо, уже имевшее внучат и постоянно проповедывавшее строгую нравственность в семейной жизни....
5. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава пятнадцатая
Входимость: 2. Размер: 58кб.
Часть текста: о чьих-либо литературных произведениях своих личных симпатий и антипатий. Некрасов пришел ко мне очень встревоженный и сказал: - Ну, Добролюбов заварил кашу! Тургенев страшно оскорбился его статьею... И как это я сделал такой промах, что не отговорил Добролюбова от намерения написать статью о новой повести Тургенева для нынешней книжки "Современника"! Тургенев сейчас прислал ко мне Колбасина с просьбой выбросить из статьи все начало. Я еще не успел ее прочитать. По словам Тургенева, переданным мне Колбасиным, Добролюбов будто бы глумится над его литературным авторитетом, и вся статья переполнена какими-то недобросовестными, ехидными намеками. Некрасов говорил все это недоумевающим тоном. Да и точно, нелепо было допустить, чтобы Добролюбов мог написать недобросовестную статью о таком талантливом писателе как Тургенев. Я удивилась, - каким образом могли попасть в руки Тургенева корректурные листы статьи Добролюбова? Оказалось, что цензор Бекетов сам отвез их Тургеневу из желания услужить. Я стала порицать поступок цензора, но Некрасов нетерпеливо сказал: - Дело идет не о цензоре, а о требовании Тургенева выкинуть все начало статьи... нельзя же ссориться с ним! - А вы находите, что с Добролюбовым можно? - спросила я. - Он наверно не...

© 2000- NIV