Cлово "ЖАЛОБНЫЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F I J L M N P Q R S T U V
Поиск  

Варианты слова: ЖАЛОБНО, ЖАЛОБНЫЕ, ЖАЛОБНЫМ, ЖАЛОБНОЙ

1. Рыцарь ("Не жалобной чайки могильные крики...")
Входимость: 2.
2. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава девятая
Входимость: 2.
3. Колизей ("Поросшие мхом, окаймленные плющем...")
Входимость: 1.
4. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава пятая
Входимость: 1.
5. Кому на Руси жить хорошо. Пир на весь мир. 3. Старое и новое
Входимость: 1.
6. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава шестнадцатая
Входимость: 1.
7. Стихотворения
Входимость: 1.
8. Ранние стихотворения 1838-1856
Входимость: 1.
9. Николай Скатов. Некрасов. (часть 14)
Входимость: 1.
10. Баба-Яга, Костяная Нога. Русская народная сказка в стихах. В осьми главах.
Входимость: 1.
11. Авдотья Панаева. Воспоминания. Примечания
Входимость: 1.
12. Сказка о царевне Ясносвете ("Цып, цып, цып! ко мне, малютки...")
Входимость: 1.
13. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава восьмая
Входимость: 1.
14. Орина мать солдатская
Входимость: 1.
15. Кому на Руси жить хорошо. Крестьянка. Глава 5. Волчица
Входимость: 1.
16. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава вторая
Входимость: 1.
17. Юность Ломоносова. Драматическая фантазия в стихах.
Входимость: 1.
18. Псовая охота ("Сторож вкруг дома господского ходит...")
Входимость: 1.
19. Саша. Поэма.
Входимость: 1.
20. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава первая
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Рыцарь ("Не жалобной чайки могильные крики...")
Входимость: 2. Размер: 3кб.
Часть текста: Рыцарь ("Не жалобной чайки могильные крики...") (Баллада) Не жалобной чайки могильные крики, Не сонного филина грустный напев, Не говор унылый с волной повилики, Не песни тоской сокрушаемых дев, Не звуки поэта задумчивой лиры В ночи прерывают природы покой - То воин могучий над гробом Заиры Рыдает, на меч опершись боевой. Глухие стенанья несутся далеко; Бесстрашного в брани смирила печаль - Отчаянья полн, он вздыхает глубоко, И брызжут горячие слезы на сталь. "Заира, Заира! твою ли могилу Я вижу? погибла надежда моя! Молчите, дубравы и ветер унылый, Затихни, полночная песнь соловья,- Быть может, услышу хоть голос знакомый, На миг хоть увижу любезной лицо. Напрасно! нет вести из вечного дома, Всё тихо! но ты, дорогое кольцо, Поможешь мне вызвать из гроба Заиру. Волнуйтеся, реки, дубравы, поля,- Не дайте услышать уснувшему миру, Как с грохотом треснет сырая земля. Кольцом не простым я владею,- вручая Его, мне сказала она: "Талисман В нем дивный таится, из горнего края Оно вызывает, врачуя от ран". Свершайся ж, надежда! свидание с милой, Уснувшую радость во мне пробуди, Прах, жизнью согретый, вставай из могилы, Заира к Роланду на грудь упади!.." Не вихрь завывает, не море бушует, Не громы грохочут в седых облаках - Роланд, обнимая, Заиру целует, У рыцаря радость блистает в очах, Он счастлив... он шепчет: "Со мною, Заира, Пойдем, я покину и лавры и меч, Не буду грозою подлунного мира!" -"Нет, милый, нет, в землю холодную лечь Пора мне, простимся! мой друг, не дается Нам прав уходить из подземных утроб, Денница прекрасная скоро зажжется, Прощай, до свиданья! ты в битву, я в гроб!.." Исчезла... "Не можешь со мной ты остаться,- Так я не могу ли с тобою?.. Прости, Мой меч троегранный, с которым тягаться Боялось полмира, мне в бой не идти!.." День на небе. С громом сигнала сзывного Помчалися в битву бесстрашных полки, Но не было с ними Роланда младого. Где ж он? На кладбище, у быстрой реки Есть ветхая келья. Оттуда порою Выходит отшельник, угрюм, сановит; Он молится днем над могилой одною, А ночью всё с кем-то на ней говорит. <1839>
2. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава девятая
Входимость: 2. Размер: 42кб.
Часть текста: Воспоминания. Глава девятая ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Петрашевский. Цензурный террор. Столкновение Некрасова с Достоевским - Дружинин и его первая повесть В 1848 году мы жили летом в Парголове; там же на даче жил Петрашевский, и к нему из города приезжало много молодежи [132]. Достоевский, Плещеев и Феликс Толль иногда гостили у него. Достоевский уже не бывал у нас с тех пор, как Белинский напечатал в "Современнике" критику на его "Двойника" и "Прохарчина". Достоевский оскорбился этим разбором. Он даже перестал кланяться и гордо и насмешливо смотрел на Некрасова и Панаева; они удивлялись таким выходкам Достоевского. Петрашевский не бывал у нас, но знал Панаева и иногда при встрече разговаривал с ним. Петрашевский имел всегда вид мрачный; он был небольшого роста, с большой черной бородой, длинными волосами, всегда ходил в плаще и в мягкой шляпе с большими полями и с толстой палкой. Дачников тогда в Парголове проживало немного, так что все знали не только друг друга в лицо, но и образ жизни каждого. Частые сборища молодежи у Петрашевского были известны всем дачникам. Петрашевского часто можно было встретить на прогулках, окруженного молодыми людьми. В 1848 году Кавелин и Редкин оставили Московский университет и переселились в Петербург искать себе другого рода службу. Многие винили Грановского за то, что он остался при университете. Но Грановский прямо заявил, что никогда не оставит Московского университета, что бы там ни творилось. "Я не могу жить без Московского университета, - твердил он, - и никакие перемены в нем не заставят меня бросить его!" В это время Грановский приехал на короткое время в Петербург по делам. Он погостил у нас на даче два дня вместе с Кавелиным. В 1848 году...
3. Колизей ("Поросшие мхом, окаймленные плющем...")
Входимость: 1. Размер: 4кб.
Часть текста: окаймленные плющем...") Поросшие мхом, окаймленные плющем, Развалины древнего зданья стоят, Ничем не напомнят они о живущем, О смерти на каждом шагу говорят. Невольно сурово глядишь на руину И думою сходствуешь с нею вполне. Упавший обломок там вырыл стремнину, Там сиро колонна приткнулась к стене, Изрезало время морщинами темя, А ветер-нахал их насквозь просверлил, Карниз обвалился, как лишнее бремя, Широкие двери буран растворил. Изящные части загадочной грудой Являются в целом смущенным очам, Разрушено всё вековою причудой! Но - слава искусству и древним умам!- Еще нам напомнить и каждый обломок Способен об их исполинском труде, И днесь устыдится правдивый потомок Дерзнуть посмеяться его наготе. Глаза не окинут огромной руины, И в час не обскачет пугливый олень; Во всем, как остаток великой картины, Былого величья хранит она тень. Угрюмое зданье! века пробежали, Пока к разрушенью ты сделало шаг; Ты крупная буква на темной скрижали Прошедших столетий; ты им саркофаг. Твой жребий чудесный невольно мечтами Зажег вдохновенную душу мою; Поведай мне, как ты боролось с веками, Поведай прошедшую участь свою. - Великим умом я задумано было, И думу глубокую множество рук В существенность тяжким трудом обратило, В красе величавой восстало я вдруг. Взглянуть на меня собирались отвсюду, Мой вид был прекрасен, торжествен и нов, Дивился весь мир рукотворному чуду. В средине седьми величавых холмов Я грозной и прочной стояло твердыней, И Рим, мне бессмертную участь суля, Меня, ослепленный мятежной гордыней, Мерилом назвал своего бытия: "Покуда ты живо, и я не исчезну,- Мечтал он, - тогда лишь, как миру конец, Мы вместе провалимся в хаоса бездну". Торжественной славой...
4. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава пятая
Входимость: 1. Размер: 33кб.
Часть текста: В самом деле, необходимо было сохранить большое хладнокровие, чтобы запомнить столько мелких подробностей в сценах, какие происходили на горевшем пароходе. Я уже слышала раньше об этой катастрофе от одного знакомого, который тоже был пассажиром на этом пароходе, да еще с женой и с маленькой дочерью; между прочим, знакомый рассказал мне, как один молоденький пассажир был наказан капитаном парохода за то, что он, когда спустили лодку, чтобы первых свезти с горевшего парохода женщин и детей, толкал их, желая сесть раньше всех в лодку, и надоедал всем жалобами на капитана, что тот не дозволяет ему сесть в лодку, причем жалобно восклицал: "mourir si jeune!" (умереть таким молодым!). На музыке я показала этому знакомому, - так как он был деревенский житель, - всех сколько-нибудь замечательных личностей, в том числе Соллогуба и Тургенева. "Боже мой! - воскликнул мой гость, - да это тот самый молодой человек, который кричал на пароходе "mourir si jeune". Я была уверена, что он ошибся, но меня удивило, когда он прибавил: "у него тоненький голос, что очень поражает в первую минуту, при таком большом росте и плотном телосложении"[073]. Мне все-таки казалось невероятным, чтоб это был Тургенев, но через несколько времени я имела случай убедиться, что Тургенев способен к импровизации. Идя в темный вечер домой с музыки, надо было переходить дорогу, а из ворот, которые ведут из вокзала в город, неожиданно выехала карета. Сделалось смятение; многочисленное общество дам и кавалеров, шедшее впереди нас, разделилось на две части: одна успела перебежать...
5. Кому на Руси жить хорошо. Пир на весь мир. 3. Старое и новое
Входимость: 1. Размер: 14кб.
Часть текста: Опять Игнатий Прохоров Не вытерпел - сказал. Клим плюнул. "Эх приспичило! Кто с чем, а нашей галочке Родные галченяточки Всего милей... Ну, сказывай, Что за великий грех?" КРЕСТЬЯНСКИЙ ГРЕХ Аммирал-вдовец по морям ходил, По морям ходил, корабли водил, Под Ачаковым бился с туркою, Наносил ему поражение, И дала ему государыня Восемь тысяч душ в награждение. В той ли вотчине припеваючи Доживает век аммирал-вдовец, И вручает он, умираючи, Глебу-старосте золотой ларец. "Гой, ты, староста! Береги ларец! Воля в нем моя сохраняется: Из цепей-крепей на свободушку Восемь тысяч душ отпускается!" Аммирал-вдовец на столе лежит... Дальний родственник хоронить катит. Схоронил, забыл! Кличет старосту И заводит с ним речь окольную; Всё повыведал, насулил ему Горы золота, выдал вольную... Глеб - он жаден был - соблазняется: Завещание сожигается! На десятки лет, до недавних дней Восемь тысяч душ закрепил злодей, С родом, с племенем; что народу-то! Что народу-то! С камнем в воду-то! Всё прощает бог, а Иудин грех Не прощается. Ой, мужик! мужик! ты грешнее всех, И за то тебе вечно маяться! --- Суровый и рассерженный, Громовым грозным голосом Игнатий кончил речь. Толпа вскочила на ноги, Пронесся вздох, послышалось: "Так вот он, грех крестьянина! И впрямь страшенный грех!" - "И впрямь: нам вечно маяться, Ох-ох!.."- сказал сам староста, Опять убитый, в лучшее Не верующий Влас. И скоро поддававшийся Как горю, так и радости, "Великий грех! великий грех!"- Тоскливо вторил Клим. Площадка перед Волгою, Луною освещенная, Переменилась вдруг. Пропали люди гордые, С уверенной походкою, Остались вахлаки, Досыта не едавшие, Несолоно хлебавшие, Которых вместо барина Драть будет волостной, К ...

© 2000- NIV