Cлово "ЮВЕЛИР"


А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J L M N P Q R S T U V
Поиск  

Варианты слова: ЮВЕЛИРА, ЮВЕЛИРОВ, ЮВЕЛИРЫ

1. Евгеньев-Максимов В.Е.: Н. А. Некрасов и его современники. Некрасов и Кони
Входимость: 3. Размер: 69кб.
2. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава шестнадцатая
Входимость: 1. Размер: 55кб.
3. Авдотья Панаева. Воспоминания. Очерк Чуковского
Входимость: 1. Размер: 83кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Евгеньев-Максимов В.Е.: Н. А. Некрасов и его современники. Некрасов и Кони
Входимость: 3. Размер: 69кб.
Часть текста: частью сочинил свыше десятка водевилей, из которых некоторые не без успеха шли на московской сцене. Однако ни к журнальной деятельности, ни к научным трудам Кони еще не приступал вплотную. Начало серьезной работы его на журнальном поприще относится к 1840 г., а "История Фридриха Великого", доставившая своему автору почетное звание доктора нежного университета, вышла в 1844 г. Тем не менее, ко времени знакомства с Некрасовым, Кони мог быть существенно полезным любому начинающему писателю. Некоторые указания на то, как познакомились Кони и Некрасов, содержатся в ценной статье В. Горленко "Литературные дебюты Некрасова", напечатанной вскоре после смерти поэта в "Отечественных Запусках" (1878 г., No 12), а затем перепечатанной в IV томе первого посмертного собрания его стихотворений. Горленко, поддерживавший в период Своей работы над статьей личный контакт с престарелым Федором Алексеевичем (ум. в 1879 г.) и использовавший ряд фактических указаний, полученных непосредственно от него, утверждает, что Кони познакомился с Некрасовым чрез...
2. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава шестнадцатая
Входимость: 1. Размер: 55кб.
Часть текста: делать?" Постоянные неприятности и литературные дрязги сильно влияли на впечатлительного Панаева и отразились роковым образом на его здоровьи. Его литературные враги знали это и с каким-то злорадством усиливали против него свои пошлые выходки. Панаев особенно не любил одного из приживальщиков Тургенева, низкопоклонного и льстивого Колбасина, и не мог скрыть презрения, которое питал к нему [199]. Не зная, чем отомстить Панаеву, Колбасин начал распускать слух, будто Панаев занял у него 75 рублей и не отдает этих денег. Услужливые приятели, разумеется, поспешили сообщить Панаеву эту гнусную сплетню. Он пришел ко мне в страшном волнении и дрожащим, задыхающимся голосом начал рассказывать о выходке Колбасина. - Недоставало только одного: обвинять меня в том, что я ворую деньги у сотрудников! - воскликнул он и с этими словами вдруг зашатался. Я поддержала его и усадила на диван, около которого он стоял. С ним сделался обморок [200]. Приглашенный доктор не нашел ничего серьезного, за исключением слабости, и велел ему лечь в постель. Вечером, когда я сидела около Панаева, он вдруг заговорил, что у него давно уже созрела мысль уехать куда-нибудь из Петербурга, так как жизнь в этом городе сделалась для него невыносимой. - Можно взять в аренду небольшую усадьбу по Николаевской железной дороге, - прибавил он. - Что же тебе мешает исполнить свое желание? - отвечала я. - Если бы ты также согласилась жить в деревне, - сказал он, - я был бы совершенно счастлив. Ведь и тебе тяжело жить здесь!.. Ты бы тоже отдохнула, и твоя болезнь печени прошла бы... Дай мне слово, что ты поедешь вместе со мной в деревню. Я обещала. - Ты меня очень обрадовала! - воскликнул он. - С своей стороны я обещаю, что ты ...
3. Авдотья Панаева. Воспоминания. Очерк Чуковского
Входимость: 1. Размер: 83кб.
Часть текста: в нее с первого взгляда: "Я был влюблен не на шутку, теперь проходит, а не знаю еще... - писал он впоследствии брату. - Она умна и хорошенькая, вдобавок любезна и пряма донельзя" [225]. Двадцатишестилетний Некрасов тоже влюбился в нее и чуть не покончил с собой, когда она отвергла его. Сколько пламенных стихов в его книге посвящено этой эффектной брюнетке! Она вечно в кругу исторических, замечательных, знаменитых людей. Они ее ежедневные гости. Герцен приехал из Петербурга в Москву и прямо в ее дом, к ее мужу, - не нахвалится ее гостеприимством: "Она мила и добра до невозможности, холит меня, как дитя", - пишет он из Петербурга жене [226]. Белинский ее сосед и приятель. Он тоже очарован ее добротой: "Попробуйте, - пишет он ее мужу, Панаеву, - попробуйте отдать деревню в ее распоряжение, и вы увидите, что через полгода, благодаря ее доброте и благодетельности, ваши крестьяне... сделаются сами господами, а господа сделаются их крестьянами" [227]. Герцен, Белинский, Достоевский, Некрасов - какие имена, какие люди! И Тургенев, и Гончаров, и Грановский, и Кавелин, и Лев Толстой - все у нее за столом, у Пяти Углов или потом у Аничкина моста, и, кажется, если бы в иной понедельник вдруг обрушился в ее гостиной потолок, вся русская литература погибла бы. У нас не было бы ни "Отцов и Детей", ни "Войны и Мира", ни "Обрыва". Ее гостиная или, вернее, столовая - двадцать лет была русским Олимпом, и сколько чаю выпили у нее олимпийцы, сколько скушали великолепных обедов. Сам Александр Дюма восхищался ее простоквашей. Те, перед кем мы теперь преклоняемся, нередко преклонялись перед нею. Чернышевский схватил однажды ее пухлую ручку и прижал к своим тонким губам [228]. Ему показалось, что Некрасов оскорбил ее, и, чтобы пристыдить оскорбителя,...

© 2000- NIV