Cлово "1849"


А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F I J L M N P Q R S T U V
Поиск  
1. Авдотья Панаева. Воспоминания. Примечания
Входимость: 9.
2. Николай Скатов. Некрасов. (часть 7)
Входимость: 4.
3. Авдотья Панаева. Воспоминания. Очерк Чуковского
Входимость: 3.
4. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава одиннадцатая
Входимость: 1.
5. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава шестнадцатая
Входимость: 1.
6. Николай Скатов. Некрасов. (часть 8)
Входимость: 1.
7. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава восьмая
Входимость: 1.
8. Зонтиков Н. А.: Н. А. Некрасов и Костромской край - страницы истории. Гаврила Яковлевич Захаров: друг-приятель поэта
Входимость: 1.
9. Зонтиков Н. А.: Н. А. Некрасов и Костромской край - страницы истории. "Дедушка": Костромская основа сюжета поэмы
Входимость: 1.
10. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава пятнадцатая
Входимость: 1.
11. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава девятая
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Авдотья Панаева. Воспоминания. Примечания
Входимость: 9. Размер: 71кб.
Часть текста: училища и начальник репертуара. - Крутицкий, знаменитый "казнокрад: поставленный наблюдать за сборами театральных кассиров, он нажил на этом деле три дома. Похитил даже бронзовые статуи, украшавшие Александрийский театр! [003] Граф Михаил Андреевич Милорадович (1771-1825), петербургский генерал-губернатор, родом серб, был поставлен во главе комитета "для решения высших театральных вопросов". Оказывал большое покровительство Брянскому. Управлял театром деспотически: грозил талантливым артисткам, что посадит их в смирительный дом: знаменитого трагика Каратыгина заточил в Петропавловскую крепость; запретил театралу П.Катенину посещать театры и т.д. [004] Александр Иванович Якубович (1792-1845), человек отчаянной храбрости, "пламенный любовник свободы", был сослан на Кавказ за дуэль с Грибоедовым. На Кавказе был ранен в лоб, после чего стал носить черную повязку. В 1825 году вступил в Северное Тайное Общество, при чем вызвался убить царя. После декабрьского восстания был приговорен к вечной каторге. [005] Кн. А.А.Шаховской (1777-1846) никогда не был директором императорских театров, но заведовал в них репертуарной частью. Считался лучшим учителем сценического искусства. Брянские - муж и жена - были его ученики и любимцы. [006] Екатерина Семеновна Семенова, знаменитая, трагическая актриса, вышла замуж за сенатора князя И.А.Гагарина в 1828 году. Она, действительно была в дружбе с Брянскими и долгое время отказывалась играть с Каратыгиным. [007] Нимфодора Семеновна Семенова была...
2. Николай Скатов. Некрасов. (часть 7)
Входимость: 4. Размер: 58кб.
Часть текста: Павлова (урожденная Якеш) - чуть ли не все из более или менее известных. Во-вторых, Некрасов и Панаева не только литературные сотрудники, журнальные соратники. И. Некрасов и Н. Станицкий (псевдоним А. Панаевой) - соавторы: дело по русским меркам того времени почти невиданное. Наконец, в-третьих, их жизненный - продолжительный и трудный - роман стал той почвой, на которой родился и "роман" стихотворный - поэтический цикл Некрасова, издавна называемый "панаевским". Собственно, этим-то поэтическим итогом вся история прежде всего и значима - и тогда, и теперь, и всегда. Впрочем, слова были новыми, потому что и дела были не совсем привычными, а в русской жизни девятнадцатого века даже из ряда вон выходящими. И речь не просто о житейских делах, которые и сейчас вроде бы сразу бросаются в глаза. А тогда во все глаза прямо били. Классический треугольник (муж, жена, "друг семейства") предстал в комбинациях совсем не классических. Поначалу: фактический и юридический муж (Иван Иванович Панаев), юридическая и фактическая жена (Авдотья Яковлевна Панаева) и - "друг семейства" (Некрасов). Затем новый триумвират: юридический, но не фактический муж (Панаев), его юридическая, но не фактическая жена (Панаева) и ее фактический, но юридически так и не состоявшийся муж (Некрасов). При этом и после всего Панаев остается фактическим другом обоих, то есть этого нового семейства, другом и уже...
3. Авдотья Панаева. Воспоминания. Очерк Чуковского
Входимость: 3. Размер: 83кб.
Часть текста: "красавица, каких не очень много" [224]. Немудрено, что молодой Достоевский влюбился в нее с первого взгляда: "Я был влюблен не на шутку, теперь проходит, а не знаю еще... - писал он впоследствии брату. - Она умна и хорошенькая, вдобавок любезна и пряма донельзя" [225]. Двадцатишестилетний Некрасов тоже влюбился в нее и чуть не покончил с собой, когда она отвергла его. Сколько пламенных стихов в его книге посвящено этой эффектной брюнетке! Она вечно в кругу исторических, замечательных, знаменитых людей. Они ее ежедневные гости. Герцен приехал из Петербурга в Москву и прямо в ее дом, к ее мужу, - не нахвалится ее гостеприимством: "Она мила и добра до невозможности, холит меня, как дитя", - пишет он из Петербурга жене [226]. Белинский ее сосед и приятель. Он тоже очарован ее добротой: "Попробуйте, - пишет он ее мужу, Панаеву, - попробуйте отдать деревню в ее распоряжение, и вы увидите, что через полгода, благодаря ее доброте и благодетельности, ваши крестьяне... сделаются сами господами, а господа сделаются их крестьянами" [227]. Герцен, Белинский, Достоевский, Некрасов - какие имена, какие люди! И Тургенев, и...
4. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава одиннадцатая
Входимость: 1. Размер: 35кб.
Часть текста: отдать на это предприятие все свои деньги, суля ему огромные барыши [159]. Один давнишний знакомый Панаева и Языкова отговаривал последнего пускаться в коммерческое предприятие и доказывал, что условия с компаньоном нелепы. В самом деле, по условию, предложенному Языкову, барыши делились пополам с компаньоном, а за все расходы и убытки отвечал один Языков; кроме того, Языков должен был платить компаньону три тысячи рублей жалованья. Все переговоры с Языковым о конторе происходили через Тургенева и Анненкова. Языков вполне доверился им и так был увлечен, что никого не хотел слушать, отдав все свои деньги Тютчеву, чтобы он распоряжался устройством конторы. Языков очень гордился своим демократическим поступком, выставив свою дворянскую фамилию на вывеске конторы. Тогда русское дворянство считало унижением пускаться в коммерческие дела, не только выставлять свою фамилию на вывесках. Для открытия конторы Языкову надо было записаться в купцы, и он, придя к Панаеву вечером, когда были гости, спросил: "Господа, вы принимаете в свое общество купца?" Все рассмеялись его вопросу, а Анненков, хлопая по плечу Языкова, отвечал ему: "Такого почтенного коммерсанта мы, литераторы, с радостью принимаем" [160]. Разговоров об этой конторе было в кружке много, и когда получена была из провинции первая повестка выслать на рубль иголок, то в тот же вечер Тютчев созвал гостей-литераторов и угостил их обильным ужином. Тютчев на широкую ногу устроил контору; нанята была на Невском большая квартира, на одной половине поместился он сам с семейством, а другая была занята конторой; наняты были несколько артельщиков, упаковщиков и т.п., как будто бы контора была завалена заказами. Рекламы о конторе очень дорого стоили, так что деньги Языкова быстро исчезли, а контора не принесла в первый год никаких барышей, и Языкову пришлось занимать деньги для уплаты за квартиру и другие текущие...
5. Авдотья Панаева. Воспоминания. Глава шестнадцатая
Входимость: 1. Размер: 55кб.
Часть текста: шестнадцатая ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ Сплетни - Смерть Панаева - "Отцы и дети" - - Петербургские пожары - "Что делать?" Постоянные неприятности и литературные дрязги сильно влияли на впечатлительного Панаева и отразились роковым образом на его здоровьи. Его литературные враги знали это и с каким-то злорадством усиливали против него свои пошлые выходки. Панаев особенно не любил одного из приживальщиков Тургенева, низкопоклонного и льстивого Колбасина, и не мог скрыть презрения, которое питал к нему [199]. Не зная, чем отомстить Панаеву, Колбасин начал распускать слух, будто Панаев занял у него 75 рублей и не отдает этих денег. Услужливые приятели, разумеется, поспешили сообщить Панаеву эту гнусную сплетню. Он пришел ко мне в страшном волнении и дрожащим, задыхающимся голосом начал рассказывать о выходке Колбасина. - Недоставало только одного: обвинять меня в том, что я ворую деньги у сотрудников! - воскликнул он и с этими словами вдруг зашатался. Я поддержала его и усадила на диван, около которого он стоял. С ним сделался обморок [200]. Приглашенный доктор не нашел ничего серьезного, за исключением слабости, и велел ему лечь...

© 2000- NIV