• Наши партнеры:
    Powerpro.in.ua - Спортсменам нужнна больша доза левокарнитина, смотрите на поверпро.
    Ppk-stone.ru - Камень декоративный природный. Кому надо: природный камень купить и тому подобное.
    Nison.ru - Неужель так хорош клей расплав цена для соломки.
  • Суд (Современная повесть)

    
       Современная повесть
    
       1
    
    "Однажды, зимним вечерком"
    Я перепуган был звонком,
    Внезапным, властным... Вот опять!
    Зачем и кто - как угадать?
    Как сладить с бедной головой,
    Когда врывается толпой
    В нее тревожных мыслей рой?
    
    Вечерний звон! вечерний звон!
    Как много дум наводит он!
    
    За много лет всю жизнь мою
    Припомнил я в единый миг,
    Припомнил каждую статью
    И содержанье двух-трех книг,
    Мной сочиненных. Вспоминал
    Я также то, где я бывал,
    О чем и с кем вступал я в спор;
    А звон неумолим и скор,
    Меж тем на миг не умолкал,
    Пока я брюки надевал...
    
    О невидимая рука!
    Не обрывай же мне звонка!
    Тотчас я силы соберу,
    Зажгу свечу - и отопру.
    Гляжу - чуть теплится камин.
    Невинный "Модный магазин"
    (Издательницы Софьи Мей)
    И письма - память лучших дней -
    Жены теперешней моей,
    Когда, наивна и мила,
    Она невестою была,
    И начатый недавно труд,
    И мемуары - весом в пуд,
    И приглашенья двух вельмож,
    В дома которых был я вхож,
    До прейскуранта крымских вин -
    Всё быстро бросил я в камин!
    И если б истребленья дух
    Насытить время я имел,
    Камин бы долго не потух.
    Но колокольчик мой звенел
    Что миг - настойчивей и злей.
    Пылай, камин! Гори скорей,
    Записок толстая тетрадь!
    Пора мне гостя принимать...
    
    Ну, догорела! Выхожу
    В гостиную - и нахожу
    Жену... О, верная жена!
    Ни слез, ни жалоб, лишь бледна.
    Блажен, кому дана судьбой
    Жена с геройскою душой,
    Но тот блаженней, у кого
    Нет близких ровно никого...
    "Не бойся ничего! поверь,
    Всё пустяки!"- шепчу жене,
    Но голос изменяет мне.
    Иду - и отворяю дверь...
    Одно из славных русских лиц
    Со взором кротким без границ,
    Полуопущенным к земле,
    С печатью тайны на челе,
    Тогда предстал передо мной
    Администратор молодой.
    Не только этот грустный взор,
    Формально всё - до звука шпор
    Так деликатно было в нем,
    Что с этим тактом и умом
    Он даже больше был бы мил,
    Когда бы меньше был уныл.
    Кивнув угрюмо головой,
    Я указал ему на стул,
    Не сел он; стоя предо мной,
    Он лист бумаги развернул
    И подал мне. Я прочитал
    И ожил - духом просиял!
    
    Вечерний звон, вечерний звон!
    Как много дум наводит он!
    Порой таких ужасных дум,
    Что и действительность сама
    Не помрачает так ума,
    Напротив, возвращает ум!
    
    "Судить назначено меня
    При публике, при свете дня!-
    Я крикнул весело жене.-
    Прочти, мой друг! Поди ко мне!"
    Жена поспешно подошла
    И извещение прочла:
    "Понеже в вашей книге есть
    Такие дерзкие места,
    Что оскорбилась чья-то честь
    И помрачилась красота,
    То вас за дерзость этих мест
    Начальство отдало под суд,
    А книгу взяло под арест".
    И дальше чин и подпись тут.
    Я сущность передал - но слог...
    Я слога передать не мог!
    Когда б я слог такой имел,
    Когда б владел таким пером,
    Я не дрожал бы, не бледнел
    Перед нечаянным звонком...
    
    Заметив радость, а не злость
    В лице моем, почтенный гость
    Любезно на меня взглянул.
    Вновь указав ему на стул,
    Я папиросу предложил,
    Он сел и скромно закурил.
    Тогда беседа началась
    О том, как многое у нас
    Несовершенно; как далек
    Тот вожделенный идеал,
    Какого всякий бы желал
    Родному краю: нет дорог,
    В торговле плутни и застой,
    С финансами хоть волком вой,
    Мужик не чувствует добра,
    Et caetera, et caetera...
    Уж час в беседе пролетел,
    А не коснулись между тем
    Мы очень многих важных тем,
    Но тут огарок догорел,
    Дымясь,- и вдруг расстались мы
    Среди зловония и тьмы.
    
       2
    
    Ну, суд так суд! В судебный зал
    Сберется грозный трибунал,
    Придут враги, придут друзья,
    Предстану - обвиненный - я,
    И этот труд, горячий труд
    Анатомировать начнут!
    
    Когда я отроком блуждал
    По тихим волжским берегам,
    "Суд в подземелье" я читал,
    Жуковского поэму,- там,
    Что стих, то ужас: темный свод
    Грозя обрушиться, гнетет;
    Визжа, заржавленная дверь
    Поет: "Не вырвешься теперь!"
    И ряд угрюмых клобуков
    При бледном свете ночников,
    Кивая, вторит ей в ответ:
    "Преступнику спасенья нет!"
    Потом, я помню, целый год
    Во сне я видел этот свод,
    Монахов, стражей, палачей;
    И живо так в душе моей
    То впечатленье детских дней,
    Что я и в зрелые года
    Боюсь подземного суда.
    Вот почему я ликовал,
    Когда известье прочитал,
    Что гласно буду я судим,
    Хоть утверждают: гласность - дым.
    Оно конечно: гласный суд -
    Всё ж суд. Притом же, говорят,
    Там тоже спуску не дают;
    Посмотрим, в чем я виноват.
    (Сажусь читать, надев халат.)
    
    Каких задач, каких трудов
    Для человеческих голов
    Враждебный рок не задавал?
    Но, литератор прежних дней!
    Ты никогда своих статей
    С подобным чувством не читал,
    Как я в ту роковую ночь.
    Скажу вам прямо - скрытность прочь,-
    Я с точки зрения судьи
    Всю ночь читал мои статьи.
    И нечто странное со мной
    Происходило... Боже мой!
    То, оправданья подобрав,
    Я говорил себе: я прав!
    То сам себя воображал
    Таким злодеем, что дрожал
    И в зеркало гляделся я...
    Занятье скверное, друзья!
    
    Примите добрый мой совет,
    Писатели грядущих лет!
    Когда постигнет вас беда,
    Да будет чужд ваш бедный ум
    Судебно-полицейских дум -
    Оставьте дело до суда!
    Нет пользы голову трудить
    Над тем, что будут говорить
    Те, коих дело обвинять,
    Как наше - книги сочинять.
    А если нервы не уснут
    На милом слове "Гласный суд",
    Подлей побольше рому в чай
    И безмятежно засыпай!..
    
    
       3
    
    Заснул и я, но тяжек сон
    Того, кто горем удручен.
    Во сне я видел, что герой
    Моей поэмы роковой
    С полуобритой головой,
    В одежде арестантских рот
    Вдоль по Владимирке идет.
    А дева, далеко отстав,
    По плечам кудри разметав,
    Бежит за милым, на бегу
    Ныряя по груди в снегу,
    Бежит, и плачет, и поет...
    
    Дитя фантазии моей,
    Не плачь! До снеговых степей,
    Я знаю, дело не дойдет.
    В твоей судьбе средины нет:
    Или увидишь божий свет,
    Или - преступной признана -
    С позором будешь сожжена!
    Итак, молись, моя краса,
    Чтобы по милости твоей
    Не стали наши небеса
    Еще туманней и темней!
    
    Потом другой я видел сон,
    И был безмерно горек он:
    Вхожу я в суд - и на скамьях
    Друзей, родных встречает взор,
    Но не участье в их чертах -
    Негодованье и укор!
    Они мне взглядом говорят:
    "С тобой мы незнакомы, брат!"
    -"Что с вами, милые мои?"-
    Тогда невольно я спросил;
    Но только я заговорил,
    Толпа покинула скамьи,
    И вдруг остался я один,
    Как голый пень среди долин,
    Тогда, отчаяньем объят,
    Я разревелся пред судом
    И повинился даже в том,
    В чем вовсе не был виноват!..
    
    Проснувшись, долго помышлял
    Я о моем жестоком сне,
    Мужаться слово я давал,
    Но страшно становилось мне:
    Ну, как и точно разревусь,
    От убеждений отрекусь?
    Почем я знаю: хватит сил
    Или не хватит - устоять?..
    И начал я припоминать,
    Как развивался я, как жил:
    Родился я в большом дому,
    Напоминающем тюрьму,
    В котором грозный властелин
    Свободно действовал один,
    Держа под страхом всю семью
    И челядь жалкую свою;
    Рассказы няни о чертях
    Вносили в душу тот же страх;
    Потом я в корпус поступил
    И там под тем же страхом жил.
    Случайно начал я писать,
    Тут некий образ посещать
    Меня в часы работы стал.
    С пером, со стклянкою чернил
    Он над душой моей стоял,
    Воображенье леденил,
    У мысли крылья обрывал.
    Но не довольно был он строг,
    И я терпел еще за то,
    Что он подчас мой труд берег
    Или вычеркивал не то.
    И так писал я двадцать лет,
    И вышел я такой поэт,
    Каким я выйти мог... Да, да!
    Грозит последняя беда...
    Пошли вам бог побольше сил!
    Меня же так он сотворил,
    Что мимо будки городской
    Иду с стесненною душой,
    И, право, я не поручусь,
    Что пред судом не разревусь...
    
    
       4
    
    Не так счастливец молодой
    Идет в таинственный покой,
    Где, нетерпения полна,
    Младая ждет его жена,
    С каким я трепетом вступал
    В тот роковой, священный зал,
    Где жизнь, и смерть, и честь людей
    В распоряжении судей.
    Герой - а я теперь герой -
    Быть должен весь перед тобой,
    О публика! во всей красе...
    Итак, любуйся: я плешив,
    Я бледен, нервен, я чуть жив,
    И таковы почти мы все.
    Но ты не думай, что тебя
    Хочу разжалобить: любя
    Свой труд, я вовсе не ропщу,
    Я сожалений не ищу;
    "Коварный рок", "жестокий рок"
    Не больше был ко мне жесток,
    Как и к любому бедняку.
    То правда: рос я не в шелку,
    Под бурей долго я стоял,
    Меня тиранила нужда,
    Гнела любовь, гнела вражда;
    Мне граф <Орлов> мораль читал,
    И цензор слог мой исправлял,
    Но не от этих общих бед
    Я слаб и хрупок как скелет.
    Ты знаешь, я - "любимец муз",
    А невозможно рассказать,
    Во что обходится союз
    С иною музой; благодать
    Тому, чья муза не бойка:
    Горит он редко и слегка.
    Но горе, ежели она
    Славолюбива и страстна.
    С железной грудью надо быть,
    Чтоб этим ласкам отвечать,
    Объятья эти выносить,
    Кипеть, гореть - и погасать,
    И вновь гореть - и снова стыть.
    Довольно! Разве досказать,
    Удобный случай благо есть,
    Что я, когда начну писать,
    Перестаю и спать, и есть...
    
    Не то чтоб ощутил я страх,
    Когда уселись на местах
    И судьи и народ честной,
    Интересующийся мной,
    И приготовился читать
    Тот, чье призванье - обвинять;
    Но живо вспомнил я тогда
    Счастливой юности года,
    Когда придешь, бывало, в класс
    И знаешь: сечь начнут сейчас!
    
    Толпа затихла, начался
    Доклад - и длился два часа...
    
    Я в деле собственном моем,
    Конечно, не судья; но в том,
    Что обвинитель мой читал,
    Своей статьи я не узнал.
    Так пахарь был бы удивлен,
    Когда бы рожь посеял он,
    А уродилось бы зерно
    Ни рожь, ни греча, ни пшено -
    Ячмень колючий, и притом
    Наполовину с дурманом!
    О прокурор! ты не статью,
    Ты душу вывернул мою!
    Слагая образы мои,
    Я только голосу любви
    И строгой истины внимал,
    А ты так ясно доказал,
    Что я законы нарушал!
    
    Но где ж не грозен прокурор?..
    Смягченный властию судей,
    Не так был грозен приговор:
    Без поэтических затей,
    Не на утесе вековом,
    Где море пенится кругом
    И бьется жадною волной
    О стены башни крепостной, -
    На гаупвахте городской,
    Под вечным смрадом тютюна,
    Я месяц высидел сполна...
    Там было сыро; по углам
    Белела плесень; по стенам
    Клопы гуляли; в щели рам
    Дул ветер, порошил снежок.
    Сиди-посиживай, дружок!
    Я спать здоров, но сон был плох
    По милости проклятых блох.
    Другая, горшая беда:
    В мой скромный угол иногда
    Являлся гость: дебош ночной
    Свершив, гвардейский офицер,
    Любезный, статный, молодой
    И либеральный выше мер,
    День-два беседовал со мной.
    Уйдет один, другой придет
    И те же басенки плетет...
    
    Блоха - бессонница - тютюн -
    Усатый офицер-болтун -
    Тютюн - бессонница - блоха -
    Всё это мелочь, чепуха!
    Но веришь ли, читатель мой!
    Так иногда с блохами бой
    Был тошен; смрадом тютюна
    Так жизнь была отравлена,
    Так больно клоп меня кусал
    И так жестоко донимал
    Что день, то новый либерал,
    Что я закаялся писать...
    Бог весть, увидимся ль опять!..
    
    
       Эпилог 
    
    Зимой поэт молчал упорно,
    Зимой писать охоты нет,
    Но вот дохнула благотворно
    Весна - не выдержал поэт!
    Вновь пишет он, призванью верен.
    Пиши, но будь благонамерен!
    И не рискуй опять попасть
    На гаупвахту или в часть!
    
    <Конец 1866-1867>
    © 2000- NIV