• Наши партнеры:
    Tui.ru - Самая свежая информация отели черногории у нас.
  • Карп Пантелеич и Степанида Кондратьевна (Поэма в индийском вкусе) ("Жил-был красавец, по имени Карп, Пантелея...")

    
    (Поэма в индийском вкусе)
    
    1
    
    Жил-был красавец, по имени Карп, Пантелея
    Старого сын, обладатель деревни Сопелок
    (Турово тож), трехаршинного роста детина,
    Толстый и красный, как грозды калины созрелой -
    Ягоды сочной, но горькой, - имел исполинскую силу,
    Так что в Сопелках героя, подобного Карпу,
    Не было, нет и не будет, - между мужиками
    Он сиял, как сияет солнце между звездами.
    Раз на рогатину принял медведя, а волка,
    Жива и здрава, однажды в село притащил
    За полено;
    Храбро смотрел на широкое горло ведерной бутыли,
    Кашей набитый бурдюк поглощал как мельчайшую
    Птичку,
    Крепкий мышцею, емкий гортанью, прекрасного пола
    Первый в Сопелках прельститель...
    ...Таков-то
    Карп Пантелеевич был. Но, к несчастью, и слабость
    Также имел он великую: в карты играть был
    Безмерно
    Страстен. - В это же время владел Вахрушовым
    Обширным
    Пенкин, Кондратий Степаныч, весьма благодушный
    И плотный мужчина.
    Долго бездетен он был и обет произнес пред
    Судьбою
    ...
    Только б судьбы всеблагие его наградили
    Сладким родительским счастьем, - и небо ему
    Даровало
    Трех сыновей и дочь. Сыновья назывались: первый
    Сидор, Федор другой и Венедикт третий; а имя
    Дочери было дано Степанида. Мальчики были
    Тощи и желты; звездой красоты расцвела
    Степанида.
    Прелесть ее прошла по губернии чудной молвою.
    Горничных девок и баб окруженная роем, как будто
    Свежим венком, сияла меж них Степанида, сияла,
    Будто малина в крапиве. Не только в уезде,
    Даже в губернии самой, где лучшие жены
    Очи чаруют, подобной красы не видали:
    Прелесть ее могла привлечь и губернских
    Надменных,
    Гордых чиновников в город уездный и даже
    В скромный приют деревенский.
    
    2
    
    Однажды, под вечер,
    Проса пригоршню похитив тихонько в амбаре
    (С доброю целью не грех иногда и похитить!),
    Дева идет к ручейку, где встречать уж издавна
    Гуси-любимцы привыкли кормилицу-деву...
    Весело корм шелушат с алебастровых ручек
    Добрые птицы дворные и вздор благодарный возводят
    К деве прекрасной, как будто любуяся ею.
    Только один и не ест и приветливой ласки не ищет.
    Тщетно к нему простирая обильную кормом
    Длань, подзывает его изумленная дева:
    Он не подходит. Вот она ближе к нему, а он
    Дальше;
    Дева за ним - он всё дальше... и странно
    Ей показалось, что сделалось с гусем? "Постой же! -
    Думает, - я тебя так не оставлю, проказник; поймаю
    И за побег накажу - накормлю хорошенько!"
    Просо за пазуху всыпав и платьице к верху поднявши
    (Был уже вечер, и небо обильно росилось),
    Ручки к нему простирает и ловит, как серна
    Вслед беглецу устремляясь и алые губки кусая,
    Полные милых упреков, в досаде. И вот уж накрыла;
    Вот уж готова схватить, но опять непокорный
    Вырвался, снова отшибся далеко - и снова,
    Стан распрямив серновидный, бежит утомленная
    Дева.
    С версту и более так пробежала; но тщетны
    Были усилья красавицы, силы уж ей изменяют,
    Дух занимается - хочет бежать и не может...
    Стала, кругом оглянулася. Вправо окраина леса,
    Дальше пространная нива, покрытая рожью;
    Налево...
    "Боже! какая картина!.." И скромно потупила очи
    Робкая дева и в страхе дыханье удерживать стала...
    
    3
    
    Влево была небольшая поляна, и кусты
    Шли от нее далеко и с самим горизонтом сливались.
    С края же кустов (и вот что стыдливую деву смутило)
    Кто-то лежал, устремившись очами на небо
    И выпуская дымок из коротенькой трубки с оправой.
    Был он красив:в голубую венгерку с кистями
    Затянут, обут в сапоги до колен и украшен
    Желтой ермолкой с зеленою кистью; лежала
    Пара легавых собак близ него, и смотрело
    Смерть наносящее дуло ружья из куста. Удалиться
    Силы собравшая дева хотела, но снова
    Силы ей вдруг изменили - осталась и долго,
    Долго смотрела, забыв и стыдливость, и гуся,
    И всё, что ни есть на земле. В упоеньи,
    С сердцевластительным взором, с улыбкой, чарующей душу,
    Молча стояла, молча глядела и таяла тайным
    Пламенем... Вот бы идти - победила влеченье
    Страстное... Вдруг встрепенулся - подходит
    Прямо к охотнику гусь, распустив златоперые
    Крылья,
    Дерзко крича и длинной главой помавая.
    Бросились псы, оглянулся охотник и видит:
    Сладкоприветная дева пред ним; как с неба
    Слетевший
    Ангел, она прекрасна была, и прелесть любви
    Окружала
    Нежные члены ее, жажду любви пробуждая.
    Муку любви почувствовал Карп при виде
    Волшебном
    Стройного стана ее; приподнялся и рухнулся
    Снова
    Он на колени пред нею, и речь полилася потоком,
    Словно с горы сладкозвучные волны, словно
    Из бочки
    Мед искрометный на дно ендовы позлащенной.
    
    4
    
    Грусть и тоска воцарились в селе Вахрушове.
    Печальна,
    Бродит одна Степанида и тайную думает думу:
    После того, что сказал ей охотник, влюбленная
    Дева,
    Словно как будто с собою расставшись, была
    Беспрестанно
    С Карпом прекрасным. Ни вкусный крыжовник,
    Ни вишни,
    Ниже галушки ее не прельщают; то в землю
    Взоры потупит, то к милым Сопелкам (Турово тож)
    Их поднимет
    С темной надеждой и с полной тяжкими вздохами
    Грудью;
    Временем щеки - как жар, временем бледные; очи
    Полные слез, засохшие губы, и все в беспорядке
    Мысли, как волосы... День и ночь Степанида
    Вздыхала,
    Слабая, томная; не было ей ни сна на постели,
    Ниже покоя на месте ином, и Кондратий Степаныч,
    Нежный родитель ее, услыхавши, что дочь
    Степанида
    (Свой покой потеряла), обедать не мог, и простыли
    Даром ленивые щи, и вареники так простояли...
    К счастью, недолго тоска вострозубая грызла
    Жителей добрых села Вахрушова. Однажды,
    Только что сели за стол и разрезали чудный
    Кашей набитый пирог, и главою семьи на тарелку
    Было уж взято три доли, и он, уж схвативши
    Мощной рукою одну, обдававшую паром, разинул
    Пасть и как тигр показал серо-желтые зубы, -
    Вдруг подлетела к крыльцу таратайка, и сваха
    В комнату шасть. Изменилась в лице Степанида,
    Вон убежала в испуге. Сваха за ней быстро, как
    За робкой
    Ланию пес разъяренный, и вот Степанида
    С нею одной осталась одна, и тут, приосанясь,
    Сваха сказала почтительным голосом ей:
    "Степанида,
    Свет мой Кондратьевна! в Турове Карп Пантелеич,
    Барин добрейший, живет-поживает, и нет
    И не будет
    В свете красавца такого , - верь чести, не лгу я,
    Лопни глаза, расступись мать сыра земля, выгний
    Зубы во рту до единого. Если б его ты женою
    Стала, какой бы родился у вас постреленок...
    О, чудо!
    Выдь за него, осчастливь и его и себя ты навеки -
    Ты, тихонравная, сладкоприветная, добрая девка!
    Много на жизни людей повенчала я, много
    Всяких даров и побой приняла за услуги,
    Много наделала жен и мужей, но доныне
    Встретить красавца такого, как он, не случалось.
    Краля червонная ты, а твой Карп Пантелеич
    Просто козырный король - выбирай, какой
    Любишь ты масти!"
    Так говорила злохитрая сваха. Меж тем Степанида,
    Слушая, радостно рдела; потом в ответ
    Прошептала,
    Вся побледнев от любви: "Скажи ты то же
    И Карпу".
    Быстро оделася сваха, уселась опять в таратайку,
    Ехать в Сопелки велела и там, за графином
    Настойки,
    Карпу влюбленному всё рассказала.
    Слушая жадно, почтенный сын Пантелея, рюмку
    За рюмкой глотая,
    Радостно рдел... Благодарного полный восторга,
    Обнял старуху, сладко рыдая, и целую сотню
    Собственной травли заячьих шкур подарил ей
    На шубу...
    
    (1844 или 1845)
    © 2000- NIV